"Значит, нужные книги ты в детстве читал…"

Технологии




После битвы при Садовой, кардинально повлиявшей на исход Австро-прусской войны 1866 года, профессор географии из Лейпцига Оскар Пешель изрек фразу, которой было суждено стать крылатой: «Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем»1.
В Российской империи, где школьные программы со времен Николая I рассматривались как важный элемент управления имперским пространством, эта фраза, ошибочно приписанная Бисмарку, приобрела исключительную популярность.
Вот только современные школы об этом забыли…
Учебник для призывника
В Российской империи так и не был создан курс истории, который воспитывал у гимназистов и студентов гордость за свою страну. Движущей силой революции стали образованные люди, считавшие, что всё имперское прошлое — позорно, преступно, постыдно. С такими настроениями можно ниспровергнуть существующий строй, но невозможно его защитить. И хотя в СССР не принято было ссылаться ни на Пешеля, ни на Бисмарка, в предвоенный период верховная власть отлично осознавала: народному образованию предстоит сыграть решающую роль в грядущей большой войне.
Сталин понял это раньше других.
Готовя страну к войне, он занимался не только армией, авиацией и флотом, но и подготовкой школьных учителей и школьных учебников, предназначенных для обучения будущих призывников. Изданный на базе журнала «Родина» и давно уже ставший библиографической редкостью «Вестник Архива Президента Российской Федерации» (2008), посвященный созданию первых советских учебников истории, позволяет постичь логику сталинских действий.
Перелистаем некоторые документы, весьма актуальные и сегодня.
Ставка на Паустовского
В конце октября 1931 года вождь отправляет в редакцию журнала «Пролетарская Революция» письмо «О некоторых вопросах истории большевизма», незамедлительно опубликованное еще и в журнале «Большевик». Сталин доходчиво объясняет: с этого момента он намерен лично контролировать не только настоящее, но и прошлое. То самое прошлое, которое, как полагала власть, было разрушено «до основанья» и должно быть как можно скорее забыто.
Потому в средней школе отсутствовал курс истории, а в университетах страны не было исторических факультетов.
5 марта 1934 года по инициативе Сталина Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривает вопрос о постановке преподавания гражданской истории в школах. Разработку конкретных предложений Политбюро поручает наркому просвещения РСФСР Андрею Сергеевичу Бубнову (1884-1938), которого Сталин хорошо знал лично. 14 марта нарком направляет на имя генсека проект соответствующего постановления, в котором предлагается, начиная с будущего 1934/35 учебного года, «ввести в качестве самостоятельных курсов курсы всеобщей истории и истории России и СССР»2. На изучение всеобщей истории предусматривается существенное увеличение числа учебных часов за счет соответствующего (на 180 часов!) уменьшения числа уроков обществоведения и труда.
Наркому нельзя отказать в размахе: к составлению материалов для чтения по истории он предлагает привлечь писателей Юрия Тынянова, Алексея Толстого, Константина Паустовского…
Правка Сталина
Ознакомившись с предложениями Бубнова, Политбюро четырежды (20 марта, 29 марта, 15 апреля и 15 мая 1934 года) анализирует сложившуюся ситуацию и в конечном итоге утверждает проект совместного постановления Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) о преподавании гражданской истории во всех средних школах.
Постановление, опубликованное 16 мая в «Правде», предусматривает:
во-первых, подготовку к июню 1935 года линейки новых учебников — от истории древнего мира до новой истории зависимых и колониальных стран;
во-вторых — утверждает персональный состав руководителей и членов групп историков, которым поручено их написание;
в-третьих — с 1 сентября 1934 года восстанавливает исторические факультеты в Московском и Ленинградском университетах.
7 июля 1934 года Сталин получает от Бубнова конспект будущего учебника «История СССР», внимательно читает его с карандашом в руках и делает принципиально важное замечание: «1) нет истории народов 2) учебник д[олжен] б[ыть] смертным приговором царизму, как поработителю народов»3.
Сталин, ставший в 1917 году первым Народным комиссаром по делам национальностей Советской России, формулирует основополагающее положение философии истории многонациональной страны. История СССР — это не история Руси, а история многочисленных народов, в разное время вошедших в состав Советского Союза. Великая Октябрьская социалистическая революция стала могильщиком Российской империи, которая была поработителем народов и, как отметил Сталин на полях конспекта, «оплотом общеевропейской и российской реакции»4. Все народы Советского Союза находятся в неоплатном долгу у большевиков, потому что руководимая ими революция покончила с вековым рабством угнетенных народов, некогда входивших в состав Российской империи — этой «тюрьмы народов»5, а ныне, благодаря большевикам, получившим не только равные права с русским народом, но и свою государственность в качестве союзных и автономных республик СССР.
Однако авторы учебника не смогли ни постичь мысль вождя, ни последовательно ее обосновать и доходчиво донести до сознания младших школьников. И тогда Сталин, получив 29 марта 1937 года проект постановления жюри конкурса на лучший учебник по истории СССР для начальной школы, лично редактирует один из пунктов, добиваясь предельной прозрачности мысли:
«Авторы не видят никакой положительной роли в действиях Хмельницкого в XVII веке, в его борьбе против оккупации Украины панской Польшей и султанской Турцией. Факт перехода, скажем, Грузии в конце XVIII столетия под протекторат России, и этот факт, так же как факт перехода Украины под власть России, рассматривается авторами как абсолютное зло, вне связи с конкретными историческими условиями того времени. Авторы не видят, что перед Грузией стояла тогда альтернатива — либо быть поглощенной шахской Персией или султанской Турцией, либо перейти под протекторат России, равно как перед Украиной стояла тогда альтернатива — либо быть поглощенной панской Польшей и султанской Турцией, либо перейти под власть России. Они не видят, что вторая перспектива была все же наименьшим злом»6.
Постановление было опубликовано в газете «Правда» 22 августа 1937 года.
Оценка Пришвина
Да, с точки зрения вульгарного постреволюционного обществоведения, и Украина, и Грузия, войдя в состав государства Российского, утратили свой суверенитет и стали узниками «тюрьмы народов». Однако то, что было уместно в первые годы после победы Октябрьской революции, не могло быть терпимо после того, как большевики не только упрочили свою власть, но и построили новое государство.
Сталин играл на опережение, предвидя возможность появления коллаборантов, готовых в будущей большой войне сотрудничать с врагами своей родины под знаменем национального возрождения, свободного от коммунистической идеологии. 8 августа 1934 года Сталин, Жданов и Киров так сформулируют главную претензию к авторам концепции будущего учебника:
«В конспекте не даны условия и истоки национально-освободительного движения покоренных царизмом народов России, и, таким образом, Октябрьская революция как революция, освободившая эти народы от национального гнета, остается немотивированной, равно как немотивированным остается создание Союза ССР»7.
Это и другие принципиальные сталинские замечания будут 14 августа 1934 года рассмотрены на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) и одобрены специальным Постановлением № П 12/99, имевшим гриф «Строго секретно». Пройдет полтора года, и 27 января 1936 года «Замечания по поводу конспекта учебника по истории СССР» будут напечатаны в «Правде».
Писатель Михаил Михайлович Пришвин, человек глубоко верующий, лучше многих других современников осознает глубину сталинского замысла и воспримет публикацию «Правды» как важную веху в судьбе страны и в своей собственной биографии, о чем оставит запись в дневнике:
«27 января. — Исторический день. Амнистия исторической личности (постановление о препод[авании] истории) — явление того же порядка, что и стахановское движение, и «жизнь стала веселее». Это значит, конец тому партийному аскетизму, в который когда-то (1904 год) уперлась моя личная жизнь. В сущности, это и было источником моей оппозиции. Теперь стена эта рушится и наступает жизнь, граждански нам еще неведомая, жизнь, которой никогда и не жил русский интеллигент. Таким образом, общество вступает теперь на тот самый путь, который мне лично открылся как выход из тупика: творчество…»8.
А в начале декабря 1936 года Пришвин, чутко уловивший изменение вектора сталинской политики, обращенной в прошлое, сделает вывод: «В агитационном отношении теперь нужен сценарий, поднимающий великорусское национальное самосознание»9. Писатель оказался провидцем. 1 декабря 1938 года выйдет на экраны и заслужит всенародную любовь фильм режиссера Сергея Эйзенштейна «Александр Невский».
Победа профессора Шестакова
27 августа 1937 года Политбюро примет решение N П51/806, подводящее итоги конкурса на написание лучшего учебника истории. Пальму первенства получит профессор Андрей Васильевич Шестаков (1877-1941). Это был первый учебник, в котором подчеркивалась преемственность в развитии Государства Российского, говорилось о победах русского оружия, о выдающихся полководцах и военачальниках, достижениях страны. Учебник воспитывал гордость за историческое прошлое и был запущен в тираж:
А.В. Шестаков
«Ввиду отсутствия какого бы то ни было учебника по истории СССР, составленного в духе марксизма, признать целесообразным преподавание краткого курса истории СССР Шестакова не только в 3-м и 4-м, но и в 5, 6 и 7-м классах, впредь до появления другого более пространного учебника по истории СССР».
За несколько лет до начала мировой войны Сталин получил учебник, который не только приучал гордиться прошлым, но и «объяснял» школьникам настоящее, в том числе причины уже начавшегося в стране Большого террора, и становился для них эффективной идеологической прививкой от инакомыслия.
Вчитаемся в итоговые строки, которые не могли не понравиться вождю:
«Готовя мировую войну, фашисты посылают во все государства своих шпионов. И в Советский Союз проникают фашистские шпионы. В СССР они нашли для себя деятельных помощников в лице сторонников Троцкого и Рыкова. Презренный враг народа, фашистский агент Троцкий и его презренные друзья, Рыков и Бухарин, организовали в СССР банду убийц, вредителей и шпионов. Они злодейски убили пламенного большевика С.М. Кирова. Они готовили убийства и других вождей пролетариата. Фашистские злодеи — троцкисты и рыковцы, устраивали в СССР крушения поездов, взрывы и поджоги шахт и заводов, портили машины, отравляли рабочих, вредили как могли. У этих врагов народа была программа — восстановить в СССР в ярмо капиталистов и помещиков, уничтожить колхозы, отдать немцам Украину, японцам — Дальний Восток, подготовить военное поражение СССР. Бандиты были пойманы и понесли наказание».
И далее призыв к детям: «Надо тщательно следить за всеми подозрительными людьми»10.
С позиций сегодняшнего дня — спекуляция партийной власти на чувствах детей. Но через несколько лет эти дети встанут навстречу страшному, непридуманному врагу их народа — и не уступят. Не потому ли, что философия сталинского партийного учебника странным (а таким ли уж странным?) образом перекликается с мыслями русского эмигранта первой волны…
Завещание эмигранта Лукаша
Исторический романист Иван Созонтович Лукаш (1892-1940), сын ефрейтора лейб-гвардии Финляндского полка и постоянный автор парижской газеты «Возрождение», был очень популярен в эмигрантской среде. Сейчас он незаслуженно забыт, а в предвоенный период каждая новая его публикация становилась сенсацией русского зарубежья: своим пером Лукаш в художественной форме воскрешал имперский образ блистательного Санкт-Петербурга и Москвы — Первопрестольной столицы государства Российского. Перечислю лишь некоторые из его произведений: «Граф Калиостро» (1925), «Пожар Москвы» (1930), «Сны Петра. Трилогия в рассказах» (1931).
Мысли эмигранта Ивана Лукаша (1892-1940), считавшего Медного Всадника мистическим образом России, странным образом перекликаются с философией сталинского учебника истории.
До последних дней жизни Лукаш верил в грядущее возрождение страны, которое он понимал именно как имперское возрождение государства Российского.
У исторического романиста были основания для столь неординарного вывода. 22 сентября 1935 года в Красной армии были впервые введены персональные воинские звания, казалось, навсегда отмененные в 1917 году. В стране вновь появились свои маршалы, полковники, капитаны и лейтенанты. 11 апреля 1936 года была воссоздана Академия Генерального штаба. С конца 1938 года изменился тон официальной советской идеологии. Впервые после революции власть вспомнила о славном имперском боевом прошлом государства Российского. Политическое руководство страны фактически приступило к подспудному восстановлению былых имперских ценностей…
«Поворот к России», который можно еще назвать — пусть неуклюже — психологическим русским нэпом, — это единственная живая вода, пробивающаяся сквозь серый язык омертвелой России», — написал Лукаш в 1939 году.
22 марта 1940 года, за полтора месяца до своей смерти, на страницах газеты «Возрождение» он опубликовал эссе «Медный Всадник». Напомним контекст: 13 марта завершилась война СССР с Финляндией.
Взятый штурмом Выборг Лукаш расценил как символ грядущего возрождения империи:
«Но не мертвым монументом на площади был царь Петр. Живой бурей он несся над Россией, когда его и не слышал никто.
Медный Всадник — мистический образ России. Никогда не замрет бег звонко скачущего коня, грома грохотанье. Это и есть Россия. Иной нет.
…Там, под Выборгом, снова, как при Петре, уходили под лед залива русские солдаты, снова терзал их пушечный огонь.
И что же, за коминтерны, за Маркса, за коммунизм они умирали? Все это сгинет, как безводные облака и мглы. В Москве будет переворот, будет Петрово преображение России…
И русские солдаты умирали за него одного — за Медного Всадника, и он простирал над ними руку в вышине, обещая, что его недовершенная Россия будет довершена…»



Источник

Оцените статью
HardDev - новости технологий